Институт Европы РАН
Новости Институт Структура Публикации Контакты Проезд

Главная страница>>

Громыко А.А. Публикации.

Проблемы перехода Британии от вестминстерской к плюральной модели демократии.

Современная британская партийно-политическая система имеет многоярусную структуру, включающую несколько подсистем. Она функционирует в двух измерениях: электоральном (партийная конкуренция в ходе избирательных кампаний, а также в промежутке между выборами) и институциональном – в сферах законодательной и исполнительной власти. Из ее четырех подсистем три имеют общенациональный характер: локальная (местные выборы и довыборы), национальная (всеобщие и дополнительные парламентские выборы) и с 1979 года наднациональная – выборы в Европарламент. На уровне четвертой подсистемы – региональной, включающей Англию, Шотландию, Уэльс и Северную Ирландию, традиционно проходят местные и национальные выборы, к которым со временем прибавились европейские.

В разное время на уровне четвертой подсистемы, за исключением региона Англии, появились контуры, а затем стали складываться свои автономные партийные системы, которые, в отличие от других подсистем, не были проекцией динамики общенациональной партийной-политической системы. В Северной Ирландии с 1921 года формировалась собственная автономная партийно-политическая система, прошедшая несколько этапов развития. В 1998–99 годы в результате деволюции – распыления суверенитета центральной власти – то же самое произошло в Шотландии и Уэльсе. В этих трех регионах, как и на общенациональном уровне, появились свои электоральные, законодательные и исполнительные измерения партийных региональных систем. В Англии эти процессы находятся в зачаточном состоянии.

Свои особенности имеет взаимодействие британских партий на европейском уровне, где оно протекает главным образом на электоральном поле – на выборах в Европейский парламент. В законодательной сфере британские партии действуют в составе общеевропейских парламентских фракций, а в исполнительной сфере не имеют своего представительства. Выборы в Европарламент, как и местные выборы в Великобритании, рассматриваются британскими партиями и избирателями в первую очередь как возможность выразить свои симпатии и антипатии национальному правительству в промежутке между всеобщими выборами.

Во второй половине XX века эволюция партийно-политической системы Великобритании проходила в рамках более широкого процесса модернизации британской модели либеральной демократии. В 1945–70 годы здесь доминировала мажоритарная модель демократии (вестминстерская), которая с 1970-х годов стала уступать место плюральной.

Двухпартийная система в Великобритании в начале XXI века существует в своем классическом виде на уровне национальных выборов и довыборов. До сих пор она может быть образно описана в виде политического маятника, который на всеобщих выборах 1922–2001 годы “раскачивался” исключительно между лейбористами и консерваторами. В остальных случаях она либо значительно модифицирована, либо уступает место иным вариантам партийной системы. В 1945–70 годы партийно-политическая конфигурация Великобритании была наиболее близка идеальному типу двухпартийной системы, присущей мажоритарной модели демократии. Тем не менее, на электоральном поле присутствовали Либеральная и другие малые партии. Однако лейбористы и консерваторы доминировали, определяли динамику развития партийно-политической системы и контролировали подавляющее большинство голосов избирателей (порядка 90%).

В 1970–2005 годы система сохранила двухпартийный характер в том смысле, что у власти находились по-прежнему либо консерваторы, либо лейбористы. Однако термин обрел новое качество, так как “третья сила” – Либеральная партия (с 1988 года – Партия либеральных демократов), а также другие малые партии перестали быть статистами в соревновании между консерваторами и лейбористами. Не раз в 1970-е, а затем в 1990-е годы баланс сил в парламенте зависел от того, на чью сторону они становились. Двухпартийная система превратилась в двухсполовинную.

Более того, на всеобщих выборах 1983 года период двухпартийного доминирования едва не прервала Социал-демократическая партия, которая в альянсе с либералами набрала почти столько же голосов, сколько получили лейбористы. В случае ее оттеснения на третьи позиции “двухсполовинная система” превратилась бы в многопартийную (трехпартийную), так как на власть реально бы претендовали более двух партий. Лейбористов спасла специфика мажоритарной выборной системы.

Новый этап в развитии двухсполовинной системы был открыт в 1998–99 годы с избранием в Белфасте, Эдинбурге и Кардиффе новых законодательных и исполнительных органов власти. Ему предшествовало неординарное явление, когда консерваторы полностью потеряли свое представительство от Шотландии и Уэльса в палате общин британского парламента. Деволюция привела к тому, что “двухсполовинная система”, сохраняясь на общенациональном уровне, на уровне региональных подсистем трансформировалась в различные варианты многопартийной системы.

В целом британская партийная система может быть охарактеризована как система двухпартийная в период 1945–70 годов, а после – как двухсполовинная система умеренного плюрализма, которая в настоящее время трансформируется в многопартийную.

Первый период характеризовался “политическим консенсусом”, когда программные установки лейбористов и консерваторов принципиально не отличались, взаимные нападки носили в основном риторический, предвыборный характер, были вопросом тактики, а не стратегии, формы, а не содержания. В партиях имелись свои левые и правые фланги, однако магистральное направление политики задавалось центристами. Партии часто перенимали друг у друга электоральные лозунги, которые доказывали свою популярность у широких слоев избирателей.

Переход власти из рук в руки не приносил больших изменений в политике правительства и не представлял угрозы для политического будущего проигравшей партии. Характерным было и то, что правящая партия не была склонна разделять власть с другими политическими силами даже в ситуации, когда оказывалась в меньшинстве. Победа на выборах предполагала, что преуспевшая партия обладает безраздельной монополией на формирование правительства.

Взаимоотношение консенсуса присуще двухпартийной системе, которой грозит нестабильность в случае существенных расхождений в политике партий, сменяющих друг друга у власти, и претензии на политическую монополию. Когда это происходит, партийное взаимодействие и конкуренция сменяются борьбой “на уничтожение”, партии ориентируются не на “среднего избирателя”, а на определенную группу электората, которая противопоставляется другой. Нарушение баланса в партийной системе приводит к дестабилизации политической ситуации в целом, в обществе нарастает социальное напряжение.

Такое развитие событий во второй половине XX века было типично для периода тэтчеризма, когда консерваторы сделали ставку на коренное изменение расстановки сил на политической арене, и если не на дезинтеграцию Лейбористской партии как политической силы, то, по крайней мере, на длительное отстранение ее от власти. На практике это привело к безраздельному господству тори на протяжении 18 лет – с 1979 по 1997 год, вызвавшему политическую и социально-экономическую поляризацию общества. Однако британская двухпартийная система продемонстрировала свою устойчивость и большой запас прочности. В 1980-е годы третьи партии не смогли вытеснить Лейбористскую партию Великобритании с позиции ведущей оппозиции. В первой половине 1990-х годов консерваторы потеряли монополию на власть, и в 1997 году правительство было сформировано лейбористами. Укрепилась тенденция по восстановлению консенсусного характера партийной системы.

О трансформации мажоритарной модели британской демократии в плюральную и соответственно двухпартийной/двухсполовинной модели в многопартийную свидетельствуют многие данные. Прослеживается очевидная тенденция по снижению абсолютной и относительной поддержки лейбористов и тори, в то время как у малых партий оба показателя постоянно увеличивались. Популярность консерваторов и лейбористов в стране неуклонно снижалась, в то время как третьих партий – росла. В 1970-е годы увеличилось не только количество партий, участвующих в выборах всех уровней, но и их вес. Если в 1945–66 годы в парламентских выборах приняло участие в среднем более пяти партий, то в 1970–97 – более девяти. На долю третьих партий пришлось в среднем соответственно 13 и 40 депутатских мандатов. Особого успеха добились либералы/либерал-демократы. В 1945–70 гг. на парламентских выборах они получали в среднем семь процентов голосов, а в 1974–2001 годах – девятнадцать. На выборах 1970 года они довольствовались шестью депутатскими мандатами, а в 2001 году получили 52 места в Палате общин. Число избирателей, голосующих на парламентских выборах за другие малые партии, увеличилась втрое, а количество их представителей в Палате общин – вчетверо.

Представительство в Вестминстере партий “кельтской периферии” – Шотландской национальной партии и Уэльской Плайд Камри стало постоянным с 1974 года. Необходимо отметить, что при всех своих недостатках мажоритарная система голосования, применяемая на парламентских выборах, с точки зрения представительства малых партий в парламенте не препятствовала успехам тех партийных организаций, в первую очередь Шотландской национальной партии и Плайд Камри, электорат которых был географически сконцентрирован. В то же время она негативно сказывалась на представительстве в парламенте общенациональных малых партий, в первую очередь либералов/либерал демократов, избиратели которой тонким слоем распределялись по всей стране.

Суммарная поддержка лейбористов и консерваторов в 1974–2001 годах существенно снизилась по сравнению с предшествующим периодом. Если в 1945–70 годы они контролировали порядка 90 процентов голосов избирателей, принимавших участие в парламентских выборах, с пиком 96,8 процента в 1951 году, то в 1974 году суммарная поддержка партий упала ниже 75 процентов и за исключением 1992 года уже не превышала этой отметки.

Еще нагляднее о падении популярности двух ведущих партий говорят данные о степени их абсолютной поддержки электоратом. До 1974 года они получали в среднем свыше 70 процентов голосов британцев, наделенных правом голоса, с пиком в 1951 году (79,9 процента при явке 82,5 процента), однако в 1974 году каждая партия в отдельности впервые набрала меньше 30 процентов, а в среднем за период до 2001 года суммарная поддержка партий упала ниже 55 процентов. Лейбористы поставили своеобразный рекорд в 1983 году, когда привлекли на свою сторону лишь 20,1 процента от общего числа избирателей, а консерваторы в 2001 году – 18,8 процента. Несмотря на успех лейбористов на выборах 1997 года и оживлении политической активности в стране, сформированное ими правительство заручилось поддержкой лишь трети электората, а в 2001 году – одной четвертой. В 2004 году, когда проходил ряд избирательных кампаний (впервые избирался мэр Лондона, переизбирались британские депутаты Европейского парламента), за консерваторов и лейбористов проголосовала только пятая часть избирателей. В то же время малые партии, включая либералов/либерал-демократов, на всеобщих выборах увеличили свою поддержку среди британцев, имевших право голоса, в среднем с 6,7 процента в период с 1945 по 1970 год до 18,5 процента на последующих выборах.

Трудно переоценить последствия деволюции для региональных партийно-политических систем. С 1998–99 годов при избрании новой законодательной власти в регионах, а также на выборах мэра Лондона применялись варианты комбинированных и пропорциональных систем голосования: на выборах парламента Шотландии, ассамблей Уэльса и Большого Лондона – дополнительного голоса (Additional Member Vote), на выборах мэра Лондона – “замещающего голоса” (Supplementary Vote), на выборах ассамблеи Северной Ирландии – система единого переходного голоса (Single Transferable Vote). Кроме того, с 1999 года в Великобритании на выборах в европейский парламент применяется пропорциональная система голосования по методу д’Ондта.

В результате коалиционный принцип формирования органов управления в британских регионах, консенсусный характер межпартийного взаимодействия укрепились, стало возможным говорить о постепенном складывании в стране умеренной плюральной модели демократии. Открытым остается вопрос, пойдут ли лейбористы на проведение референдума о введении пропорциональной системы голосования в национальном масштабе. Опросы общественного мнения свидетельствуют, что большинство населения симпатизирует этой идее. В случае ее реализации британскую партийно-политическую систему ожидает дальнейшая перестройка.

Несмотря на подавляющее большинство, завоеванное лейбористами на выборах 1997 года, их интерес к взаимодействию с либерал-демократами не пропал, хотя стал менее интенсивным. Так, был создан межпартийный комитет на уровне правительства, в котором проводились консультации по вопросам конституционных реформ. В 1998 году была учреждена комиссия Дженкинса, призванная разработать предложения по реформе избирательной системы. До этого крупные партии были заинтересованы в поддержке малых лишь из тактических соображений. Учитывая сохранение потенциала сотрудничества либерал-демократов и лейбористов, вероятно, что по мере ослабления позиций последних желание активизировать сотрудничество с их потенциальными партнерами вновь усилится, и заключение новых предвыборных и парламентских альянсов станет реальностью. Также не исключено, что это сотрудничество выйдет за пределы законодательного поля и распространится на сферу исполнительной власти.

Однако перед либерал-демократами стоит дилемма. Претендуя на оттеснение консерваторов с позиций главной оппозиции Ее Величества, они нуждаются в перетягивании на себя части электората тори и, следовательно, идеологически должны смещаться вправо. Но при выборе этого варианта им грозит потеря левоцентристского электората, приобретенного за счет поправения Лейбористской партии Великобритании. Кроме того, электоральный разрыв между либерал-демократами и консерваторами пока слишком значителен, чтобы рассчитывать на замещение последних.

Второй вариант заключается в продолжении стратегии на взаимодействие с лейбористами с позиций конструктивной оппозиции при всяческом противодействии тори и в терпеливом ожидании того времени, когда пропорциональная система голосования заменит мажоритарную на выборах в палату общин. Случись это, и коалиция лейбористов и либерал-демократов в палате общин рано или поздно станет неизбежной. Текущая политическая линия лидера либерал-демократов Чарльза Кеннеди заключается в том, чтобы использовать ошибки и слабые места обеих ведущих партий для продвижения электоральных интересов своей партии и блокирование с лейбористами там, где это предоставляет ей доступ к власти, особенно на региональном уровне.

Несмотря на изменения партийно-политической системы Великобритании под давлением внешних обстоятельств и на модернизацию страны под влиянием самих партий, не решенной остается проблема политической апатии. Интерес и доверие простых граждан к институтам представительной демократии и профессиональным политикам находятся на небывало низком уровне. Ярким тому доказательством служат снижающиеся показатели явки избирателей на выборах всех уровней, а также деполитизация граждан Великобритании, более 90% которых не принадлежат ни к одной политической партии.

Этим явлениям не воспрепятствовали ни развитие двухпартийной системы в сторону многопартийной, ни деволюция, ни либерализация правил голосования на выборах, ни распространение комбинированных и пропорциональных систем голосования. Возможно, это объективная тенденция в условиях индивидуализации общества и размывания роли государства. Однако опасность заключается в том, что чем меньше граждан участвуют в политическом процессе, тем меньшей легитимностью обладают политические институты, ширится отчуждение между гражданским обществом и государством. Переломить эту тенденцию британским политическим партиям, видимо, удастся в том случае, если принципы плюральной демократии будут последовательно внедряться в политической системе страны.

Последние всеобщие выборы в Великобритании состоялись 5 мая 2005 г., и Лейбористская партия завоевала 356 из 646 мандатов. В XX веке лейбористам ни разу не удавалось удержать статус правящей партии полные два парламентских срока, что по британским меркам означает пробыть у власти не менее восьми лет. Теперь им это не только удалось, но они одержали победу в третий раз подряд.

Важным отличием этих выборов от двух предыдущих было то, что ЛПВ выиграла не благодаря, а вопреки своему лидеру. Долгое время Блэр был самым популярным в стране политиком. Непоправимый ущерб его репутации нанесла война в Ираке, причём не сам факт вступления Британии в эту войну, а надуманность предлогов, на основании которых это было сделано. Отсутствие в Ираке оружия массового уничтожения заставило многих британцев, в том числе парламентариев, считать, что премьер не был с ними искренен и вёл двойную игру. От него отвернулись не только многие коренные британцы, но большая часть мусульманской общины страны.

Война в Ираке, а также другие претензии к правительству, накопившиеся за последние годы, на прошедших выборах вылились в резкое падение большинства лейбористов в палате общин. По сравнению с 2001 г. оно сократилось с 165 до 66 мандатов. Конечно, эта цифра значительна и в своём нынешнем виде: так, Маргарет Тэтчер пришла к власти в 1979 г. с перевесом в 43 места. Однако масштаб этого падения на фоне благополучного экономического положения страны подтверждает негативное значение "фактора Блэра".

На стороне лейбористов и удача, ведь консерваторы – главная оппозиционная сила страны – не смогли убедить британцев в том, что они достойны возвращения к власти. Казалось бы, тори завоевали 197 мандатов, увеличив численность своей парламентской фракции на 33 депутата. Но это лишь показатель того, что они начали "собирать камни", а не серьёзная претензия на власть. На территории Шотландии консерваторы победили только в одном из 59 избирательных округов, а в Уэльсе – в трёх из 40.

До недавнего времени в рядах тори не прекращалась открытая вражда между евроскептиками и евроэнтузиастами по вопросу о роли Британии в интегрирующейся Европе. С 1997 г. партия сменила трёх лидеров, а после выборов 2005 г. и Майкл Ховард объявил о скором уходе с этого поста. Несмотря на достаточно эффективную предвыборную кампанию, Ховард не удержался от того, чтобы перейти на личности, присвоив Блэру ярлык "лжеца" в свете иракских событий. Однако британцы хорошо помнили, что тори не меньше лейбористов ратовали за развязывание войны. Но главное, что партия по-прежнему оставалась дезориентированной захватом "новыми лейбористами" центра британской политики и не могла найти адекватного идеологического ответа.

Наибольшее удовлетворение прошедшие выборы принесли либерал-демократам, которые по сравнению с 2001 г. увеличили своё представительство в палате общин с 52 до 62 депутатов – лучший результат с 1924 г. В отличие от лейбористов и консерваторов, либерал-демократы последовательно выступали против ввода войск в Ирак без резолюции Совета Безопасности ООН. По ряду вопросов социально-экономического развития страны они заняли позиции левее лейбористов, а также ратовали за более последовательное проведение конституционных реформ.

Выборы 2005 г. были примечательны и по результатам выступления ряда малых партий. Так, лидер коалиции "Респект" Джордж Галловей, исключённый из рядов лейбористов за жёсткую критику иракской политики правительства, одержал громкую победу в одном из лондонских избирательных округов над ставленницей "новых лейбористов", поддержавшей войну. В Северной Ирландии сенсационным стало поражение нобелевского лауреата Дэвида Тримбла, многолетнего лидера умеренной Юнионистской партии Ольстера и одного из архитекторов Соглашения Страстной пятницы, в пользу непримиримых лоялистов – Демократической юнионистской партии Иана Пэйсли. Свои позиции за счёт умеренной националистической силы провинции – Социал-демократической лейбористской партии – упрочила и Шин Фейн. Не убедительно выступили националистические партии Уэльса и Шотландии: Плайд Камри снизила своё представительство в палате общин с 4 до 3 депутатов, а Шотландская национальная партия хотя и увеличило его с 4 до 6, однако также потеряла по количеству полученных голосов. Ультраправая Британская национальная партия не получила мест в парламенте, но набрала по стране свыше 200 тыс. голосов.

Выборы подтвердили – общей проблемой партийно-политической системы Великобритании остаётся политическая апатия. Явка лишь немного превысила показатель 2001 г., составив 62%. Политическая апатия усугубляет недостатки мажоритарной системы голосования. Так, лейбористов поддержали 36% пришедших на избирательные участки, но лишь 22% зарегистрированных.

Несмотря на громкие успехи Лейбористской партии Великобритании на всеобщих выборах в 1997 и 2001 годах и их победу в 2005 г., нет оснований делать вывод о том, что на смену двухпартийной модели идет модель с доминирующей партией. Представляется, что, как и ранее (в 1951–64 и 1979–97 годах), когда страной бессменно руководили консерваторы, речь идет о временном зависании политического маятника в пользу одной из партий, на этот раз в левоцентристском спектре (“радикальном центре”). В пользу этого говорит и то, что на иных подуровнях партийно-политической системы Великобритании происходит формирование многопартийности, распространение которой на Вестминстер, а фактически – на всю партийно-политическую систему Англии, – вопрос времени. Постепенное обособление партийно-политических систем Уэльса, Шотландии, Северной Ирландии проходит на фоне федерализации государственного устройства страны. В рамках либерально-демократической парадигмы происходит замена британской мажоритарной модели демократии на плюральную. Однако процесс модернизации партийно-политической системы Великобритании, начавшийся в 1970-е годы, еще далек от завершения.


   Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100